Несколько лет назад на российском телевизионном канале появился документальный фильм. Он был частью расследовательского проекта журналистов, которые хотели показать неизвестные страницы отечественной историей. Темой одного из фильмов проекта стало карате. Причем не просто карате, а карате русское, созданное якобы, в подполье в советские времена.

Назван стиль довольно характерно «карате русских улиц». Фильм рассказывает о техниках рукопашного боя, которые были взяты советскими парнями, по большей части  спортсменами из немногочисленных источников – самоучителей, фильмов, книг о карате, а затем модифицированы и адаптированы для ведения боя в  чисто «русских условиях». То есть якобы карате русских улиц – это просто утяжеленная версия традиционного японского карате.

Однако, тут же,  говорится о том, что карате русских улиц развивалось отдельно от общемирового процесса, и от Японии в том числе. Учитывая, что и Япония начла популяризировать это боевое искусство только в середине прошлого века, можно понять, что за полвека различия могли достичь полной дифференциации карате  и «карате русских улиц», сделав их разными направлениями боевых искусств.

В отношении карате русских улиц довольно сложно вообще говорить о понятии «искусство». То, что создавалось в подвалах советскими спортсменами, было скорее кулачным боем, нежели сложной системой боевых, оздоровительных и воспитательных техник, которым является карате. Эти ребята учились карате по фильмам, в которых, как известно, боевым искусством карате инее пахнет. Они заимствовали технику отдельных ударов, но, ни философской, ни общетехнической базы ведения поединков они так и не освоили.

Создатели фильма «Карате русских улиц» берутся утверждать, что этот стиль стал самым опасным и эффективным боевым искусством в мире. Но разве можно назвать боевым искусством обычную драку, в которой нет ни уважения к сопернику, ни культуры поведения вообще. Да и вообще, о каком искусстве идет речь, если в русском карте существует прием, в котором пи совершении обманного маневра достается припрятанный на всякий случай.